Имеретинская низменность была болотом.
Не метафорически. Приморская равнина между Мзымтой и Псоу — заболоченная, малярийная, непригодная для жизни. Её не осваивали, потому что осваивать там было нечего.
Землю, за которую сегодня идут суды, никто не получил готовой. Её сделали.
Кто пришёл и почему
С середины 1860-х годов на кавказское побережье Чёрного моря начали переселяться амшенские армяне — выходцы из области Амшен на северо-востоке Малой Азии.
Причин было две, и они действовали одновременно. Российское правительство звало людей осваивать побережье: после окончания Кавказской войны территория обезлюдела, а климат считался тяжёлым, и желающих селиться там было немного. Одновременно положение армян в Османской империи становилось всё более опасным.
Переселение шло не одной волной, а десятилетиями. В 1880–1890-е амшенские армяне начали селиться в Сочинском округе. К началу XX века они жили в 22 сёлах.
Амшен — историческая область, где армянское население жило со средневековья. Часть амшенцев за столетия османского владычества приняла ислам, часть сохранила христианство; именно вторые и уходили на российское побережье. Они принесли с собой особый диалект, который отличается от литературного армянского настолько, что понимание требует привычки. Этот диалект до сих пор звучит в сёлах Большого Сочи.
Цифры переписей дают масштаб. В 1897 году в Сочинском округе насчитывалось 3 857 амшенских армян. К 1916 году их было 13 590 — рост более чем втрое за девятнадцать лет.
Сегодня в Адлерском, Хостинском, Центральном и Лазаревском районах Большого Сочи живёт порядка 90–100 тысяч армян.
Что они сделали с болотом
Освоение приморской равнины — это прежде всего вода. Отвод, дренаж, канавы, насыпи. Работа на десятилетия и на несколько поколений, вручную, без техники.
Осушенная земля становилась сельскохозяйственной: огороды, сады, табак, фрукты. Затем — уже во второй половине XX века — вокруг сельского хозяйства выросла курортная инфраструктура: частный сектор, гостевые дома, семейные столовые и кафе. Не гостиничные сети, а именно семейное дело, которое передавалось детям вместе с домом.
Важно понимать экономику этого уклада. Гостевой дом на шесть-восемь комнат не приносит состояния: он кормит семью и даёт работу нескольким родственникам. Сезон длится три-четыре месяца, всё остальное время дом стоит. Вложения в такой дом — это не инвестиция, а способ остаться жить там, где живёшь.
Отдельная страница — подготовка к Олимпиаде. В конце 2000-х Имеретинскую низменность застроили олимпийскими объектами, а часть жителей переселили. Уже тогда стало ясно, чего стоит эта земля, когда государство решает ею распорядиться.
К девяностым, когда началось массовое оформление участков в частную собственность, эти семьи были основными землевладельцами Адлерского района. Не потому, что кто-то распределил землю в их пользу. А потому, что сто лет назад больше туда никто не пошёл.
Что было до этого
Стоит сказать и о том, что община потеряла раньше.
До установления советской власти амшенские армяне Северного Кавказа жили церковными общинами и имели собственные школы. В ряде сёл Сочинского района и в Адлере сохранялись начальные семилетние и общеобразовательные армянские школы.
Дальше был советский период с его отношением к национальным школам и церковным общинам. Утрата языка и школы — отдельная история, о которой издание писало в других материалах. Здесь важно другое: земля оставалась последним, что община держала непрерывно. Не язык, не школа, не церковь — земля.
«Государству возвращают то, чего у него никогда не было. До прихода этих семей там была вода.
Отсюда — точный вывод, а не удобный
Машина изъятия не выбирает по национальности. Под иски попадают все: русские садоводы, многодетные семьи любых фамилий, наследники, покупатели. Это правда, и её нужно говорить первой, потому что без неё всё дальнейшее превращается в удобную жалобу.
Но машина работает по территории. А территория — та, которую сто пятьдесят лет назад осушила одна община и на которой она с тех пор живёт. Удар получается непропорциональным не потому, что кого-то выбрали, а потому, что там их земля.
Разница между этими двумя утверждениями принципиальная. Первое — «государство преследует армян» — опровергается одним контрпримером: достаточно показать русскую многодетную семью с таким же иском. Второе — «государство отменяет собственность оптом на территории, которую исторически заселяет одна община» — опровергнуть нельзя, потому что оно опирается на документированные одиннадцать тысяч участков.
И вот что стоит удержать в голове, когда читаете формулировку иска о «возврате государству».
Государству возвращают то, чего у него никогда не было. До прихода этих семей там была вода.
Источники
- 1
- 2
- 3
- 4
