Закрывается одна школа. На бумаге — «оптимизация образовательного процесса». В реальности — классу, в котором последние десять лет преподавали армянский язык и литературу, отказывают в продолжении. Учитель уходит. Учебники складывают в коробки. На дверях кабинета вешают табличку «техническое помещение». В соседнем классе урок русской литературы продолжается. Никто не говорит вслух: «армянского у нас больше нет». Это и не нужно говорить.
В Большом Сочи живёт около ста пятидесяти тысяч армян (Sputnik Армения, 2016). По неофициальным оценкам — каждый пятый житель города. Это вторая по численности этническая община России в одном городе. И на эту общину долгие годы приходилось всего восемь школ из двенадцати, в которых дети могли учить родной язык хотя бы как факультатив. Восемь школ на сто пятьдесят тысяч. Три в Адлерском районе, одна в Хостинском, четыре в Лазаревском («Ноев Ковчег», 2012).
За последние годы — по моим данным и по свидетельствам учителей и родителей, согласившихся говорить только без имён — это число сократилось. Тихо. Без объявлений. Без публичных решений. Через ту же бюрократическую процедуру, которой в России умеют закрывать всё, что не хочется закрывать вслух.
2008 год — первый сигнал
В 2008 году журнал «Ноев Ковчег» опубликовал статью под прямым заголовком: «В Сочи закрылась армянская школа». Тогда речь шла о ликвидации армянского сектора в одной из русских школ Адлерского района. Решение приняла районная администрация. Аргументы — те же, что и сегодня: «низкая наполняемость», «оптимизация», «недостаток преподавательских кадров». Никаких документов о том, что родители просили закрытия, никаких слушаний — не было.
Армянская община Краснодарского края тогда восприняла это как «проявление дискриминации со стороны региональных властей Кубани». Эта формулировка опубликована, она есть в архивах. И это было — внимание — за четырнадцать лет до 2022 года. До войны, до санкций, до того, как в России в принципе начали публично говорить о «недружественных народах». Уже тогда работала тихая политика стирания.
Почему школа важна
Можно подумать: «есть же воскресные школы, есть Союз армян России, есть родители, которые научат». В Сочи действительно есть воскресные армянские школы — в Центральном и Адлерском районах, под руководством Грача Макеяна, организованные Союзом армян России. Это важная институция, и я ей благодарен. Но воскресная школа не заменяет общеобразовательную.
В семье ребёнок слышит бытовой армянский — кухонный, простой, неполный. На улице он слышит русский. В обычной школе он пять дней в неделю учится по-русски. Если в этой же школе нет хотя бы факультатива по армянскому языку и литературе, ребёнок к выпускному классу читает на родном языке хуже, чем на английском. К тридцати годам он его теряет совсем. К сорока — забывает, что его прадед говорил на этом языке. К пятидесяти — спрашивает у внука: «а ты вообще знаешь, что ты армянин?». Внук уже не знает. Так уходит община.
«Язык исчезает не за один день. Он исчезает за два поколения. Школа — единственное место, которое умеет держать его дольше.
Кто строил Сочи
Самое жестокое в этой истории — её ирония. Армяне в Сочи — это не «приезжие», которым «разрешили учить язык». Это люди, которые построили этот город руками. По данным Sputnik Армения, армянские строители возводили в Сочи Морской вокзал, Главпочтамт, мост через Зубовское ущелье — самый высокий мост в России. Дорогу к Красной Поляне, на открытие которой приезжал Путин, курировал инженер Азат Асатуров. Из пятидесяти мест в городском совете Сочи на момент 2016 года одиннадцать занимали армяне — вдвое больше, чем двенадцатью годами ранее. Это была не «диаспора», которой что-то разрешали. Это была часть города, которая его и сделала.
Эта часть города построила себе Морской вокзал — и не получает в этом самом городе одного класса армянского языка для собственного ребёнка. Эту иронию обязательно нужно произнести вслух. Иначе она исчезнет вместе со всем остальным.
Как это закрывают
Механика закрытия в большинстве случаев одна и та же. По свидетельствам учителей и родителей:
- «Низкая наполняемость». Класс делят: армянских детей расписывают по разным параллелям, в каждой остаётся по двое-трое. Через год администрация говорит: «детей мало, нерентабельно, закрываем».
- «Кадровый дефицит». Учительнице армянского с двадцатилетним стажем не продлевают контракт. Замены ей не ищут. Через год отчитываются: «преподавателя нет, предмет не ведётся».
- «Оптимизация образовательного пространства». Кабинет, в котором ведут армянский, перепрофилируют под склад методических пособий или раздевалку. Без помещения предмет «технически» вести нельзя.
- «Родители не подали заявление». Семьям не сообщают, что нужно подавать заявление на изучение родного языка. Через год администрация сообщает родителям: «вы не выразили потребность».
Каждый из этих шагов выглядит как процедурный. Каждый из них в отдельности можно объяснить нейтрально. Но вместе они — идеально слаженный шаблон. Я видел его в одной школе. Я слышал его повторение в трёх других. Совпадение — это два раза. Шаблон — это три и больше.
Что теряется
Когда в Сочи закрывается армянский класс, теряется не школьный предмет. Теряется способ передавать память. Армянский в Сочи — это не только литературный язык Еревана. Это амшенский диалект, на котором говорили предки, бежавшие сюда из Османской империи в конце XIX века. Это язык кухни, песни, погребального обряда, свадебной речи. Это язык, который в самой большой Армении уже звучит не везде. Здесь, в Сочи, был один из последних мест, где он жил как живой.
Когда в Сочи закрылся «Амшенский Двор», исчезла материальная память — предметы, фотографии, родословные. Когда закрывается школа, исчезает память устная. Это две стороны одного и того же процесса. После предметов и языка остаются только фамилии. А фамилии, как я писал в третьей статье, в Сочи тоже умеют менять.
Что нужно сделать
Решение — не «спасать» отдельные классы. Решение — признать, что армянский язык в Сочи и на всём черноморском побережье Краснодарского края имеет статус регионального культурного наследия, и закрепить за ним обязательное преподавание в школах с национальным компонентом. Это не «льгота». Это долг государства перед общиной, которая жила на этой земле сто пятьдесят лет и построила половину этого города.
Я обращаюсь к учителям, родителям, общественным деятелям армянской общины Сочи: напишите мне. Расскажите, в каких школах за последние годы закрылись армянские классы. Когда. Под какими предлогами. Я соберу хронику. Без этой хроники разговор остаётся семейным. С хроникой — он становится общим.
Если в твоей школе закрывают армянский класс —
напиши мне название школы, район и дату. Я сохраню это.
Источники
-
1.
«В Сочи закрылась армянская школа» — журнал «Ноев Ковчег»
-
2.
«Восемь армянских школ открыли двери в Сочи 1 сентября» — «Ноев Ковчег»
-
3.
«Армянский Сочи: чем живёт крупнейшая община города» — Sputnik Армения
-
4.
«Этнокультурные школы с армянским компонентом: прихоть или необходимость?» — Армянский музей Москвы
-
5.
Личные интервью